1924 г.
СССР, РСФСР, Новгородская область, село Бронницы
Бронницкая фабрика «Пролетарий»
Роспись: Зинаида Викторовна Кобылецкая (1880–1957)
Портрет: 1918 г., фотография: Моисей Соломонович Наппельбаум (1869–1958)
Фарфор, надглазурная роспись, золочение
Диаметр: 35,6 см
Надпись: в декоре — «В. Ульянов (Ленин)»
Марка: надглазурно штампом красным — «ЭМТС» в круге и треугольнике / «ПРОЛЕТАРИЙ»
Подпись: надглазурно от руки чёрным — «З. Кобылецкая»
Блюдо является мемориальным. Оно было изготовлено в рамках траурных мероприятий после смерти Владимира Ильича Ленина (1870–1924). В это же время Зинаида Викторовна Кобылецкая (1880–1957) — художник Государственного завода в Петрограде — была привлечена к работе на фарфоровых заводах треста «Новгубфарфор» в Новгородской области. В качестве прототипа портрета В. И. Ленина художник, вероятно, использовала изображение с плаката 1919 г., выпущенного ко второй годовщине Великой пролетарской революции. Этот знаменитый фотопортрет создал в январе 1918 г. Моисей Соломонович Наппельбаум (1869–1958) во время первой фотосъёмки В. И. Ленина в Смольном. По решению ЦК партии петроградское издательство готовило выпуск избранных произведений В. И. Ленина. Для книги потребовалась фотография Владимира Ильича. Имя Ленина было у всех на устах, но широкие массы ещё не видели портретов вождя революции. Смерть В. И. Ленина потрясла весь мир. Со всего света в СССР поступали соболезнующие телеграммы и письма, стихи о вечной памяти. Даже своим уходом из жизни он консолидировал революционное движение.
Стихотворение на смерть В. И. Ленина, написанное О. П. Лепешинской:
Он умер… Нет его с нами…
Но правда ли? Верить не в силах.
О если бы, если бы дни эти с нами
вдруг оказались.
Но нет,… там на Красной,
на площади Красной могила,
могила…
Не во сне, наяву,
наяву и так ясно всё было.
Как ребёнок отец мой рыдал.
«Что случилось? Родной, … что случилось?»
Молчал…
Но мы поняли… Да… совершилось.
Умер Ильич.
Страшный бич
Хлестанул по душе миллионов.
Сколько стонов, подавленных стонов
о великой народной потере!
Не во сне, наяву,
наяву — и так ясно всё было,
что приходится верить,
чья на площади Красной могила.
Не во сне ль освещённый там зал,
и под пальмами он, бездыханный?
Вот в ремне бесконечном рабочий упал
перед гробом его, и стеклянный,
полный ужаса взор устремил по него.
И ползёт, и ползёт бесконечный ремень
вокруг гроба ползёт… Ночь и день…
Ночь и день…