Средняя Русь, первая половина XVI в.
Дерево, левкас; темпера
30,8 × 25,6 × 2 см
Доска цельная, с двойным ковчегом и двумя врезными встречными клиновидными шпонками, оборот закрыт сорочкой. На сорочке наклейка с печатью: «ПЕЧАТЬ ПЕТЕРБ УЕЗДНАГО ДВОРЯНСТВА» и номером 10, проставленным чернилами поверх печати
Оклад: Санкт-Петербург, 1816 г. Мастер-монограммист ПР.
Серебро; чеканка, золочение, чернь, гравировка, канфарение
На нижнем бортике — клейма: герб Санкт-Петербурга/18161, «ПР» (именник), «АЯ» (пробирный мастер Александр Ильич Яшинов (Яшинков, Яшенков))2, 84‑я проба; вес оклада 916 г.
Иконографический тип Спаса Оплечного известен в русском искусстве с XIII в.12 (Спас Златые Власы, Успенский собор Московского Кремля). Подобные образа получили распространение в XV–XVI в. в качестве предметов личного благочестия, а также их много среди икон-пядниц, вкладов в храмы и монастыри. В качестве аналогии можно указать икону XVI в., вложенную Иваном Грозным в Александро-Свирский монастырь в 1581 г. в память о царевиче Иване Ивановиче (Государственный Русский музей)3. Подобные иконы часто писали с учётом оклада, о чём в данном случае свидетельствуют следы гвоздей, крепивших утраченную в процессе бытования басму. Предположительно, икона с момента написания находилась в частных руках, скорее всего, в древней боярской или дворянской семье, и передавалась из поколения в поколение.
Оклад иконы в стиле ампир, украшенный чернью, выполнен в Санкт-Петербурге в 1816 г., видимо, по некоему торжественному случаю. Печать уездного Санкт-Петербургского дворянства на обороте подтверждает это. Уездные дворянские собрания были созданы Екатериной II, упразднены Павлом I и восстановлены Александром I. Они представляли собой нижнюю ступень дворянского самоуправления, занимались вопросами опеки, подтверждения родословных, организации мероприятий и выборов местных чиновников из дворян.
Подобные печати ставились в тех случаях, когда иконы подносились как подарок в честь совместных молитв по случаю императорских праздников и торжественных мероприятий. Например, такой молебен служили 19 марта 1816 г. на Дворцовой площади во время большого военного парада в честь двухлетней годовщины взятия Парижа русскими войсками:
«На веки незабвенный день, 19 марта, в который участь Европы и Франции вступлением храбрых российских войск в Париж была решена, встречен был 19 сего марта 32 000 воинов стоящих в строю… Государь объехал ряды храбрых и возвратился на дворцовую площадь, где приготовлено было у средних ворот дворца нарочитое возвышение, для принесения надлежащего по сему случаю молебствия. Ожидавшее прибытия монарха знаменитое духовенство воспело хвалу всевышнему, и воины с умилением принесли Творцу вселенныя пламеннейшее благодарение за блистательные успехи, коими благоволил он прославить их оружие. Нет пера, которое могло бы описать величественную разительную и трогательную картину сего зрелища. По окончании молебствия, во время которого стреляемо было с крепости из пушек, государыни императрицы, в сопровождении их императорских высочеств государен великих княгинь и знатнейших особ Двора, изволили появиться войску на том же возвышении, на коем происходило молебствие… Искусный маневр на малом пространстве дворцовой площади, сделанный 30 000 воинов, обратил внимание всех предстоявших и доказал им, что храбрые сыны Севера столь же сведущи в воинских искусственных оборотах, сколь могущественны и страшны на поле брани. Парад окончился церемониальным маршем мимо их величеств»4.
Судя по надписи на печати, имеется в виду Санкт-Петербургский уезд, должность предводителя которого на 1816 г. была вакантной, а обязанности исполнял уездный судья, коллежский асессор Александр Родионович Баранов. Учитывая древность иконы и очень высокий уровень исполнения оклада, можно предположить, что подносило её вышестоящее лицо, которое могло бы владеть подобной святыней. Общим главой всего дворянства Санкт-Петербургской губернии в 1816 г. являлся губернский предводитель дворянства Алексей Алексеевич Жеребцов, занимавший этот пост с 1815 по 1818 г., из рода Жеребцовых, происходившего от черниговского боярина Фёдора Акинфовича Бяконта, который приехал в Москву около 1300 г. и служил у великого князя Симеона Гордого.
Алексей Алексеевич Жеребцов (17 марта 1758 г. — 11 декабря 1819 г.) начал службу в артиллерии фурьером в 1769 г. и завершил блестящую военную и гражданскую карьеру в чине тайного советника, назначенного к присутствию в Сенате, был судьёй и занимал посты предводителя уездного и губернского дворянства: с 1798 по 1811 г. — Ямбургского уезда, с 1811 г. — по 1814 и с 1815 по 1818 г. — губернский предводитель дворянства. В Отечественную войну 1812 г., оставаясь предводителем дворянства, был по Высочайшему повелению назначен сотенным начальником земского войска.
Живопись хорошей сохранности. На лике параллельные тонкие трещины, в том числе узкая затонированная утрата, проходящая через лик, шириной 1,5 мм.; кракелюр. Позолота фона и полей сильно потёрта. По полям заделанные дырки от гвоздей, крепивших басму. Утраты красочного слоя до древесины на нижнем поле. На левом поле вверху две чинки левкаса.
1 Клеймо применялось с 1773 по 1818 гг. см.: Постникова-Лосева, 1974. № 1176
2 Постникова-Лосева, 1974. № 1197.
3 Иисус Христос, 2000. Кат. № 369, с. 403.
4 Русский инвалид. 1816. № 67. 21 марта. С. 277.