Крупная шкатулка типа коро богато украшена горельефной резьбой сисиаибори (техника гравировки, при которой получаемое изображение находится на одном уровне с поверхностью, не возвышаясь над ним) и дополнена скульптурными ручками и навершием крышки в виде фигурок играющих обезьянок. Установлена на четыре скульптурные ножки в виде маскаронов буддийских львов карасиси.

На одной из сторон шкатулки изображена многофигурная сценка с участием разношерстной толпы людей, укрывающихся от непогоды. Среди высоких сосен, под навесом дома прячется и пережидает дождь простой народ, типичные жители периода Эдо (1600–1868). Это охотник с соколом, сидящим на его руке, путешественник с большой котомкой за спиной, женщина-крестьянка, присевшая на собранный ею хворост, актер-дрессировщик обезьян, смотрящий на свою подопечную, ловко карабкающуюся вверх по балке навеса, и сладко потягивающийся и зевающий мужчина. К ним в укрытие бежит босоногий мальчик, защищаясь от дождя большим лопухом. Под сосной слева от навеса — небольшой постамент с тремя обезьянками самбики-сару, одна из которых прикрывает лапками рот, вторая — глаза, а третья — уши. Считалось, что такое отрешение от зла защищает человека и делает его более добродетельным.

На обратной стороне шкатулки изображены типичные японцы, жители рыбацких поселений прибрежных районов. Рыбак с длинным веслом несет за спиной корзину с уловом. На нем — традиционная соломенная юбка косимино, защищающая от влаги. Маленький мальчик держит удочку, а девочка демонстрирует собранные ею раковины. Мужчина с большой соломенной шляпой в руках курит трубку.

В правом нижнем углу этой стороны, на картуше, выгравированы иероглифы «光利», подкрашенные чёрной тушью, — подпись мастера Мицутоси. На дне шкатулки
стоит печать с теми же иероглифами, но выполненными в китайском стиле, а на внутренней стороне крышки — ещё одно клеймо.

Произведение демонстрирует высочайшее технологическое и художественное качество работы. Мастер Мицутоси, вероятно, обучался традиционной храмовой резьбе у буддийских мастеров.

Шкатулка находится в идеальной сохранности и обладает высокой историко-художественной и музейной ценностью.